Первоначальный проект высотного здания МИДа в Москве не предусматривал завершения в виде шпиля. Проект был доработан в ходе строительства. Существует легенда, что данная идея принадлежала И.В.Сталину.

Памятник эпохе. Жилой посёлок на Тракторном

Уже не один раз отмечалось, что Минск небогат на исторические места. Уже не один минчанин сетовал на то, что гостей из-за границы и поводить-то негде по городу. Показывать им Троицкое? Так в Европе такого – пруд пруди. Показывать минские костёлы в стиле барокко? Ну, несмотря на их местную самобытность, они тоже выглядят довольно скромно в сравнении со своими западными “коллегами”. Показывать минскую Ратушу? В Германии чуть ли не каждая деревушка имеет свою Ратушу – символ вольности горожан. Нет, я согласен, это всё необходимо показать гостям, кому бы то ни было – немцу, турку, китайцу, бразильцу – так как всё это дорого прежде всего нам, в этом смысл нашей истории. Но есть в Минске кое-что ещё, райончик, перед которым не устоит искушённый европеец. Да и гости из других частей света тоже будут увлечены рассказом и экскурсией по этим тихим улочкам. Я говорю про жилой посёлок Тракторного завода.

Посёлок появился здесь относительно недавно – в конце 1940-х. Его строительство началось одновременно со строительством самого завода-гиганта. На стройке работали приезжие из белорусской провинции и советские заключённые. А в помощь им были направлены под бдительным конвоем целые отряды ещё недавних заклятых врагов, фашистов, а после войны – жалких и голодных военнопленных солдат. К ним присоединились и их недавно прибывшие из Германии земляки: эшелонами в 1945 г. в Беларусь направляли т.н. интернированных немцев – трудоспособных мужчин, которые должны были восстановить разрушенное хозяйство. Возможно, эти немецкие парни и являлись основной рабочей силой, так всего их трудилось на стройке завода и жилого посёлка около 5 тыс. человек.

По международным договорённостям о военнопленных, немцы должны были содержаться в условиях, обеспечивающих сохранение жизни, здоровья. Но многое из международных конвенций так и осталось на бумаге, ведь пропитания в стране не хватало даже на своих. Из-за неимоверно тяжёлых условий многие из военнопленных умерли прямо в лагерях, так и не вернувшись на родину. Интересно, что среди “заграничных строителей”, которые остались в Беларуси после войны, были не только немцы. Также это были венгры, французы, поляки, румыны, чехи, итальянцы... Довольно гуманным шагом был “перевод” представителей южных национальностей (например, итальянцев) – в южные регионы СССР для восстановительных работ. И если в качестве премии за перевыполенную норму европейским солдатам полагался дополнительный кусочек хлеба, то японцев ждали дополнительные граммы риса...

В лагерях с военнопленными проводилась идеологическая работа: беседами и показами соответствующих фильмов из них стремились сделать добропорядочных коммунистов. Но жизнь есть жизнь, пленные солдаты создавали также театральные кружки, музыкальные ансамбли. В одном из лагерей ставили Чехова. Но не все были рады смирить пыл и заняться творчеством. В белорусских лагерях продолжали действовать подпольные фашистские организации, стремясь завербовать в свои ряды новых членов. На их след активно старались выйти их “московские коллеги” – советские спецслужбы. Кроме этого – разнообразные эпидемии, нехватка одежды и белья, суды и исполнение приговоров над руководителями военных преступлений, самоубийства тех, кто не выдержал, издевательства и сексуальные извращения, - в такой атмосфере жили несчастные “строители” этих домиков. Всё было бы ещё хуже, если бы сами белорусы, местные жители не сменили своей первоначальной жажды мести на простое милосердие, видя беспомощность пленных и их жалкий вид. Со временем многим из них было разрешено передвижение по городу без конвоя, а особенно жизнестойкие даже нашли невест среди белорусок и стали гражданами советского государства... Последние военнопленные покидали Беларусь в 1950 г. Жаль только, что про всю эту историю не было сказано ни единого слова на страницах советских газет того времени. Вся информация о “заграничных строителях” десятилетиями пылилась в архивах КГБ. И только в последние годы историки, среди которых примечателен труд А. Шаркова, хотя бы частично пролили свет на события тех лет.

Но вот стройка окончена. Уже в конце 1940-х многие рабочие Тракторного получили ключи от нового, уютного жилья. Квартиры отличались просторностью и комфортом. Дело в том, что после войны советские градостроительные планы определялись идеологической партийной установкой:

не просто воспроизвести город в прежнем виде, а... создать еще лучшие условия жизни населения” (здесь и далее – цитаты из книги М.С. Осмоловского “Минск: Практика советского градостроительства” (1952 г.))

Кроме этого стройка Тракторного была образцовой, информация о ней не сходила со страниц советских передовиц. Также важным фактором стал пафос превосходства советского градостроительства – над западным, послевоенного – над дореволюционным:

“Успешное осуществление реконструкции советских городов – яркое свидетельство превосходства социалистического строя над капиталистическим, советского градостроительства над буржуазным... Ярким примером западного градостроительства является система планировки Лондона. Подавляющая часть населения этого огромного города живет в трущобных кварталах, где гнездятся самые разнообразные болезни, где люди не видят света и зелени... в социалистическом Минске система жилой застройки... совершенно противоположна... характеру застройки кварталов дореволюционного Минска. При создании новых кварталов города строго соблюдаются такие важные санитарно-гигиенические правила, как нормальная плотность застройки и плотность населения, благоприятная ориентация зданий...”.

Что ж, заглянув в один из дворов, воочию убеждаешься в правдивости этих строк: довольно большие, местами – огромные пространства, оставленные между домами для того, чтобы советский человек почувствовал себя человеком. То же можно сказать о квартирах с их высокими потолками с незамысловатым рельефным декором по периметру. И это всё - в обычных двухэтажках. Добавим к этому скверы, парки, зелёные зоны, которые окружают посёлок… Невольно напрашивается:

«Широка страна моя родная… так вольно дышит человек»

Но оставим увлечённость скверами (это-то можно объяснить – рядом коптят гигантские заводские трубы), а обратим внимание на шикарную архитектуру улочек, в первую очередь - Олега Кошевого, затем – Клумова, Чеботарёва и др.

Многочисленные пилястры (рельефы в виде колонн), «греческие» рельефные вазы, лавровые венки, башенки со шпилями и стилизованными бойницами, лоджии, кованные украшения и цветники под окнами, - всё это создаёт довольно непринуждённую атмосферу приятности, уюта. Особенно красивы дома на ул. Чеботарёва и Клумова (в частности – дом № 14 по Чеботарёва), - с их нависающими тёмно-коричневыми балконами в резком контрасте с пастельными жёлто-зелёными стенами домов. А широкие печные трубы (первоначально дома топили печами, что размещались в повалах), деревянные балконы, потемневшие от времени крыши и стены, - обволакивают эпохой.

Есть и совершенно неожиданные встречи: на углу Клумова и Стахановской у парадного подъезда вас ждёт Посейдон с нимфами. Но и он – полностью «в стиле» всего окружаещего. В каком? В русском неоклассическом, что заимствовал античные традиции. Автор проектов многих из этих домиков – Зиновий Розенфельд, он же проектировщик застройки на Кутузовском проспекте в Москве, признанный мастер русского неоклассического стиля.

Снова заглянем вглубь дворов. Послушаем тишину. Кстати, здесь можно её услышать даже в будни, даже в час пик. Дома расположены таким образам, чтобы максимально изолировать дворы от шума внешних, центральных улиц. 31-й и 35-й дом по Стахановской своими роскошными торцевыми фасадами торжественно подведут вас к фонтану, в центре которого – двое мишек, что уже полвека не могут поделить бочёнок с мёдом. Фонтан? Где же он? Да был ещё пару лет назад… Наверно, стоит сказать «спасибо» местным городским службам. Надеюсь, мишкам повезёт больше. Ещё глубже во дворы, за 41-м домом по Стахановской – октябрёнок на самокате. Его товарищи по двору уже давно выросли, состарились и подытоживают жизнь, а он – так и остался дворовым мальчишкой, и останется здесь навсегда, если местным жителям это будет небезразлично, и они сберегут эту забавную скульптурку от уничтожения.

Но от этой детской площадки пора отправляться в «большой мир». Выходим на Олега Кошевого и, представив себя тракторостроителем, отправляемся на завод бодрой утренней походкой. Вместе с поднимающимся солнцем рабочему уже в начале улицы в перспективе открывались гигантские социалистические ордена на главном фасаде завода – символ светлого будущего, скоро грядущего коммунизма... Гордостью наполнялось его сердце, особенно когда он проходил по бульвару, названному в честь его профессии (бульвар Тракторостроителей). Перешагнув через Долгобродскую, пройдя по парадной аллее, по сторонам которой – наградные знаки завода, - он начинал у станка свой трудовой день:

Нас утро встречает прохладой
Нас ветром встречает река
Кудрявая, что ж ты не рада
Веселому пенью гудка?
Не спи, вставай, кудрявая!
В цехах, звеня,
Страна встает со славою
На встречу дня
(Б.Корнилов, Д. Шостакович, песня из к/ф «Встречный»)


Но вот трудовой день окончен. Время заняться своими делами. Идя по Стахановской, по пути встречаете буквально все необходимые для счастливой советской жизни учреждения: баня (сегодня – физкультурно-оздоровительный центр), милиция, поликлиника (правда, она появилась тут попозже), повернув на Чеботарёва – детский садик. Похоже на Солнечный город. Впечатление наступившего социализма усиливает автобус, который курсирует по этим тихим улочкам, несмотря на то, что в радиусе полутора километра – несколько крупных транспортных узлов (современное метро даже не берём в расчёт).

Вот такой построили жизнь наши недавние предки. Конечно, многое мы переоцениваем сегодня. Мы хотим отойти от культуры «рабочих кварталов», подтруниваем над мужичками с пакетами «Nivea», которым в тягость выходной без бутылочки. Всё большей массе белорусов хочется индивидуальности, красоты, утончённости, а также – возвращения к своей истории, национальной самобытности. И сейчас самое время для этого шага. Но мы-то берём за основу достигнутое этими мужичками. Мы отталкиваемся от их «базиса», заложенного в послевоенные годы (простите за марксизм). Томас Бон, немецкий учёный, в своей книге «Минск – образцовый город социализма», рассказывает, как белорусы «завоёвывали» город в 50-х, приезжая из деревень восстанавливать разрушенное хозяйство. И даже строгость советских законов относительно места жительства крестьян не могла остановить массовый приток приезжих, так как восстановление хозяйства требовало огромных сил. Моя знакомая Юля подтверждает тезисы учёного, рассказывает, как её дед, сегодняшний старожил Тракторного, первоначально жил во времянке, но упорно «боролся за город», добивался здешней квартиры. Эти люди буквально «сражались» за право называться горожанами, утрачивая свои национальные корни, язык, стараясь подражать «городским». Но эти же люди дали возможность получить образование своим детям, открыли им небывалую перспективу. Ещё один немецкий исследователь – Феликс Акерманн – справедливо отмечает, что именно дети приезжих из деревень белорусов в конце 80-х стали разговаривать по-белорусски, как бы восполняя пробел своих родителей, которым было просто не до этого. Таким вот образом, впервые за долгие века, города Беларуси снова становились белорусскими, сменяя польско-еврейско-русское культурное господство. И дома на Тракторном – свидетели этих перемен:

…За Нарвскою заставою
В громах, в огнях,
Страна встает со славою
На встречу дня
И с ней до победного края
Ты, молодость наша, пройдешь,
Покуда не выйдет вторая
Навстречу тебе молодежь
И в жизнь вбежит оравою,
Отцов сменяя
Страна встает со славою
На встречу дня
Любить, грешно ль, кудрявая
Когда звеня,
Страна встает со славою
На встречу дня

Этим домам, целым кварталам – около 60-ти лет. Для Беларуси, с её бедностью на старинные городские застройки, это уже почтенный возраст. Да и не только возраст с масштабом играет здесь роль. Сама атмосфера, красота архитектуры, самобытный, обжитый вид каждого из домов в переплетении с судьбами жителей, - всё превратилось сегодня в один цельный памятник культуры. Не хотелось бы его потерять. И поэтому немного дикими выглядят проекты сноса этих зданий для очистки территории под новые спальные районы. В феврале этого года общественности были представлены сами проекты, реализация которых начнётся в ближайшее время (см., например, тут). Хотелось бы, чтобы не только жители этих домов смогли отличить красоту, историю – от дешёвой подделки, но также минчане, кому дороги подобные уголки родного города, смогли постоять за сохранение ценности. Ведь у старого дома нет рук, чтобы написать письмо в Министерство архитектуры с просьбой о защите. У него нет рта, чтобы публично высказать свою позицию или поговорить с влиятельными людьми о своей судьбе. Старый дом может только молчаливо с надеждой смотреть в нашу сторону, ожидая помощи. И время не ждёт.

Раман Абрамчук, культуролог, экскурсовод
Источник: www.tio.by